Жаркое сердце горит кто же спасет

Сердце горит

Какие стихи вы предпочитаете?

Стихи — А в сердцах горит огонь чувства

Мелкий дождь зарядил с утра.
Как живые, горошины в лужах.
Разноцветных зонтов купола.
А на веточках капельки кружев.

Осень. Серые небеса.
Но в душе совершенно нет грусти.
Холод. Облетела листва.
А в сердцах горит огонь чувства.

Уже ночью девственный снег
Все деревья облепит клоками.
Принарядится весь белый свет.
Оторочена шуба песцами.

Стихи — Горы.

Горы…
Снежные барашки
В скалах мёрзнут пастухи
После стопочной рюмашки
Пышет взгорье доброты
В зоне солнечной пилоны
Трёхэтажный компромат
Призывает волчьи клоны
С бараньём не воевать…
Не делить овечью шкуру…
Не чинить махровый чуб…
Всё равно прострелят сдуру
Миллион собачьих шуб…

Стихи — Гори

Стихи — Горит огонь из чувств,пылает

Стихи — Гори. мой огонёк

Гори. гори мой огонёк.
Гори. свети. сияй.
Пусть будет лёгким путь.
Гори. не угасай.

С тобой по жизни я иду.
Ты в сердце навсегда.
Тебя. любовью я зову.
Тебя. зову. мечта.

Стихи — Горе им одиноким, забытым.

Горе им одиноким, забытым,
Горе им, всем не нужным ни в чём.
Выход есть, только он не открыт им,
Горе им, и им жить тяжко в нём.

Горе-горюшко злой болью, острой,
В их сердцах, колет словно игла.
И не могут они, как все, просто,
Сделать вид, что не видели зла.

В них оно отзываясь, их ранит,
Боли груз в них, умножив опять.
И в их душах, став тяжкими камни,
Не дают им упавшим, вновь встать.

В мире войн их всё больше и больше,
Они в топке войны как дрова.
Помоги им, Твоим детям.

Стихи — Горит свеча

Горит свеча, и тихо тает.
И в этот вечер без тебя,
Моя душа одна скучает,
И не чувствует тепла.

А за окошком небо тает.
Стекают капельки дождя.
И лишь одно небо знает,
Как сильно я люблю тебя.

Но вот закончится ненастье,
И солнышко разгонит грусть.
И так промчится мое счастье.
Закончится. А, ну и пусть.

Лишь с тобой я оживаю,
И лишь в тебе весь смысл мой.
А без тебя я умираю.
Живу, дышу я лишь тобой.

Ведь сердце не вырвешь с груди,
И не прикажешь остыть.
И я не вижу.

Стихи — Горит свеча в вечерний час

Горит свеча в вечерний час,
А на столе букет с цветами.
Не отвожу своих я глаз
От красоты твоей – мечтаю.

Так благодарен я судьбе,
Что нас она связала вместе.
Теперь ночами о тебе
Пишу стихи – пою я песни.

И сердце бьётся в унисон
С твоей душой, как с твоим сердцем.
И отоснился страшный сон,
Как я живу один на свете.

А снится как с тобою мы
Качаем сына в колыбели.
От этой дивной красоты
В душе весна, а не метели.

Так благодарен я судьбе,
Что нас она связала вместе.

Стихи — Горит в окне свеча любви

Горит в окне свеча любви
И воск слезой стекает тихо.
Зима, мигают фонари,
Идет снежок, и боль уж стихла.
Горит свеча любви моей.
Ночь. Тишина… Свет фонарей…
А сердце бабочкой в ночи…
Сжигает пламя стан свечи…

Lookin4Truth

Бог может всё. И даже больше!

Не горело ли в нас сердце наше

В евангелие от Луки глава 24 повествует о воскресении Христа и о том, как Он являлся своим ученикам.

С 13 стиха мы можем прочитать о том, как Он заговорил с двумя из них, шедших в Эммаус.

Луки 24:13
В тот же день двое из них шли в селение, отстоящее стадий на шестьдесят от Иерусалима, называемое Эммаус; 14 и разговаривали между собою о всех сих событиях.

15 И когда они разговаривали и рассуждали между собою, и Сам Иисус, приблизившись, пошел с ними. 16 Но глаза их были удержаны, так что они не узнали Его.

17 Он же сказал им: о чем это вы, идя, рассуждаете между собою, и отчего вы печальны?
18 Один из них, именем Клеопа, сказал Ему в ответ: неужели Ты один из пришедших в Иерусалим не знаешь о происшедшем в нем в эти дни?

19 И сказал им: о чем? Они сказали Ему: что было с Иисусом Назарянином, Который был пророк, сильный в деле и слове пред Богом и всем народом; 20 как предали Его первосвященники и начальники наши для осуждения на смерть и распяли Его.

21 А мы надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля; но со всем тем, уже третий день ныне, как это произошло.

22 Но и некоторые женщины из наших изумили нас: они были рано у гроба 23 и не нашли тела Его и, придя, сказывали, что они видели и явление Ангелов, которые говорят, что Он жив. 24 И пошли некоторые из наших ко гробу и нашли так, как и женщины говорили, но Его не видели.

25 Тогда Он сказал им: о, несмысленные и медлительные сердцем, чтобы веровать всему, что предсказывали пророки! 26 Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою?

27 И, начав от Моисея, из всех пророков изъяснял им сказанное о Нем во всем Писании.

28 И приблизились они к тому селению, в которое шли; и Он показывал им вид, что хочет идти далее. 29 Но они удерживали Его, говоря: останься с нами, потому что день уже склонился к вечеру. И Он вошел и остался с ними.

30 И когда Он возлежал с ними, то, взяв хлеб, благословил, преломил и подал им. 31 Тогда открылись у них глаза, и они узнали Его. Но Он стал невидим для них.

32 И они сказали друг другу: не горело ли в нас сердце наше, когда Он говорил нам на дороге и когда изъяснял нам Писание?

33 И, встав в тот же час, возвратились в Иерусалим и нашли вместе одиннадцать [Апостолов] и бывших с ними, 34 которые говорили, что Господь истинно воскрес и явился Симону. 35 И они рассказывали о происшедшем на пути, и как Он был узнан ими в преломлении хлеба.

36 Когда они говорили о сем, Сам Иисус стал посреди них и сказал им: мир вам.

Стих 32: Они сказали друг другу – это было синхронной взаимной реакцией. И обличение было по отношению к самому себе, а не к другому.

В Укранинской Библии вариант перевода еще интересней в этом фрагменте: І сказали до себе.

Искать Божьего – значит искать Божьего в себе, а не просто обвинять другого.

Не горело ли в нас сердце наше?!
Здесь интонация не столько вопроса, сколько констатации факта.

Подобно, как человек искал бы свои очки. И, уже устав, он сел без сил и в непонимании, стал вытирать пот со лба и тут он обнаруживает очки на голове. И спрашивает себя: Как же я не почувствовал свои очки до этого?!

Не горело сердце.
Вообще сердце может гореть.
Сколько раз оно горело у Петра, когда он защищал Иисуса, когда за Ним пришли воины брать Его! Или когда ученики хотели свести огонь с неба на то селение, где не хотели принимать Христа.

Но пылание сердца может быть направленно не туда, куда Бог хочет.

Мы знаем, что многие в Израиле ждали Мессию – освободителя от ига Римлян.

И в том тексте, что мы прочитали, мы видим, что те двое чаяли такого политического помазанника – стих 21: А мы надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля.

Фарисеи ждали мессию, который соблюдает субботы и будет общаться с ними (они ведь почитали себя за духовных лидеров Израиля того времени).

Но Иисус пришел не такой, как Его ждали многие. Он был Божий. А Божии пути – не пути человека. И Божьи мысли – не мысли людей. Они выше, как небо от земли.

Те, кто уперся в свое мировоззрение и навеянный своим умом образ Помазанника, так и не принял истинного пришедшего Помазанника.

А в тот момент, когда для тех двух учеников, да собственно и для других, Христос был мертв, даже не смотря на те свидетельства о Его пустой гробнице, сердце их не горело. Они поникли – пришло разочарование. У них опустились руки. Те 3 с лишним года, пока Иисус совершал Свое земное служение – стали для них пустой тратой времени и сил.

Но вот теперь, в тот момент, о котором говориться в стихе 32 сердце их горело.

И идет целая цепочка духовных реакций:

Они видели Христа. Они узнали Его.

Они поняли из Писания, что это говорилось о Нем.

Они осознали всю свою субъективность по отношению к Иисусу и теперь раскаялись в этом и их умы просветлились в переосмыслении Божьем.

Они пошли к остальным верующим свидетельствовать о Нем.
Они вернулись в этот опасный для них Иерусалим и нашли других и рассказывали им о происшедшем с ними.

Иисус Сам им явился при этом с пожеланием мира.

А как прекрасно было бы соединить эти два момента: когда Иисус тебе объясняет из Писания и когда в тебе верно горит сердце.

Это очень важно всегда. В повседневной жизни.

Еще важнее, когда мы духовно питаемся:

приходя на собрания, когда Бог говорит к нашим сердцам, быть открытым к Его истинам;

когда мы молимся, просить того, что Он хочет, и быть готовыми к тому, что Он кардинально переменит наши планы, даже если они казались нам угодными Ему;

когда мы читаем Слово Его – не быть ожесточенными против Его обличений к нашему сердцу (пусть оно горит), не быть вялыми к Его призывам (да горит наше сердце).

Жаркое сердце горит кто же спасет

Горящее сердце. Сказка Максима Горького читать

Жили на земле в старину одни люди, непроходимые леса окружали с трёх сторон таборы этих людей, а с четвёртой – была степь. Были это весёлые, сильные и смелые люди. И вот пришла однажды тяжёлая пора: явились откуда-то иные племена и прогнали прежних в глубь леса. Там были болота и тьма, потому что лес был старый, и так густо переплелись его ветви, что сквозь них не видать было неба, и лучи солнца едва могли пробить себе дорогу до болот сквозь густую листву. Но когда его лучи падали на воду болот, то подымался смрад, и от него люди гибли один за другим. Тогда стали плакать жёны и дети этого племени, а отцы задумались и впали в тоску. Нужно было уйти из этого леса, и для того были две дороги: одна – назад, – там были сильные и злые враги, другая – вперёд, – там стояли великаны деревья, плотно обняв друг друга могучими ветвями, опустив узловатые корни глубоко в цепкий ил болота. Эти каменные деревья стояли молча и неподвижно днём, в сером сумраке, и ещё плотнее сдвигались вокруг людей по вечерам, когда загорались костры. И всегда, днём и ночью, вокруг тех людей было кольцо крепкой тьмы, оно точно собиралось раздавить их, а они привыкли к степному простору. А ещё страшней было, когда ветер бил по вершинам деревьев и весь лес глухо гудел, точно грозил и пел похоронную песню тем людям.

Это были всё-таки сильные люди, и могли бы они пойти биться насмерть с теми, что однажды победили их, но они не могли умереть в боях, потому что у них были заветы, и коли б умерли они, то пропали б с ними из жизни заветы. И потому они сидели и думали в длинные ночи, под глухой шум леса, в ядовитом смраде болота. Они сидели, а тени от костров прыгали вокруг них в безмолвной пляске, и всем казалось, что это не тени пляшут, а торжествуют злые духи леса и болота. Люди всё сидели и думали.

. И ослабли люди от дум. Страх родился среди них, сковал им крепкие руки, ужас родили женщины плачем над трупами умерших от смрада и над судьбой скованных страхом живых, – и трусливые слова стали слышны в лесу, сначала робкие и тихие, а потом всё громче и громче. Уже хотели идти к врагу и принести ему в дар волю свою, и никто уже, испуганный смертью, не боялся рабской жизни. Но тут явился Данко и спас всех один.

Данко – один из тех людей, молодой красавец. Красивые – всегда смелы. И вот он говорит им, своим товарищам:
– Не своротить камня с пути думою. Кто ничего не делает, с тем ничего не станется. Что мы тратим силы на думу да тоску? Вставайте, пойдём в лес и пройдём его сквозь, ведь имеет же он конец – всё на свете имеет конец! Идёмте! Ну! Гей.
Посмотрели на него и увидали, что он лучший из всех, потому что в очах его светилось много силы и живого огня.
– Веди ты нас! – сказали они.
Тогда он повёл.
. Повёл их Данко. Дружно все пошли за ним – верили в него. Трудный путь это был! Темно было, и на каждом шагу болото разевало свою жадную гнилую пасть, глотая людей, и деревья заступали дорогу могучей стеной. Переплелись их ветки между собой; как змеи, протянулись всюду корни, и каждый шаг много стоил пота и крови тем людям. Долго шли они. Всё гуще становился лес, всё меньше было сил! И вот стали роптать на Данко, говоря, что напрасно он, молодой и неопытный, повёл их куда-то. А он шёл впереди их и был бодр и ясен.

Но однажды гроза грянула над лесом, зашептали деревья глухо, грозно. И стало тогда в лесу так темно, точно в нём собрались сразу все ночи, сколько их было на свете с той поры, как он родился. Шли маленькие люди, между больших деревьев и в грозном шуме молний, шли они, и, качаясь, великаны деревья скрипели и гудели сердитые песни, а молнии, летая над вершинами леса, освещали его на минутку синим, холодным огнём и исчезали так же быстро, как являлись, пугая людей. И деревья, освещённые холодным огнём молний, казались живыми, простирающими вокруг людей, уходивших из плена тьмы, корявые, длинные руки, сплетая их в густую сеть, пытаясь остановить людей. А из тьмы ветвей смотрело на идущих что-то страшное, тёмное и холодное. Это был трудный путь, и люди, утомлённые им, пали духом. Но им стыдно было сознаться в бессилии, и вот они в злобе и гневе обрушились на Данко, человека, который шёл впереди их. И стали они упрекать его в неумении управлять ими, – вот как!

Остановились они и под торжествующий шум леса, среди дрожащей тьмы, усталые и злые, стали судить Данко.
– Ты, – сказали они, – ничтожный и вредный человек для нас. Ты повёл нас и утомил, и за это ты погибнешь!
– Вы сказали: “Веди!” – и я повел! – крикнул Данко, становясь против них грудью. – Во мне есть мужество вести, вот потому я повёл вас! А вы? Что сделали вы в помощь себе? Вы только шли и не умели сохранить силы на путь более долгий! Вы только шли, шли, как стадо овец!
Но эти слова разъярили их ещё более.
– Ты умрёшь! Ты умрёшь! – ревели они.

А лес всё гудел и гудел, вторя их крикам, и молнии разрывали тьму в клочья. Данко смотрел на тех, ради которых он понёс труд, и видел, что они – как звери. Много людей стояло вокруг него, но не было на лицах их благородства, и нельзя было ему ждать пощады от них. Тогда и в его сердце вскипело негодование, но от жалости к людям оно погасло. Он любил людей и думал, что, может быть, без него они погибнут. И вот его сердце вспыхнуло огнём желания спасти их, вывести на лёгкий путь, и тогда в его очах засверкали лучи того могучего огня. А они, увидав это, подумали, что он рассвирепел, отчего так ярко и разгорелись очи, и они насторожились, как волки, ожидая, что он будет бороться с ними, и стали плотнее окружать его, чтобы легче им было схватить и убить Данко. А он уже понял их думу, оттого ещё ярче загорелось в нём сердце, ибо эта их дума родила в нём тоску.

А лес всё пел свою мрачную песню, и гром гремел, и лил дождь.
– Что сделаю я для людей?! – сильнее грома крикнул Данко.
И вдруг он разорвал руками себе грудь и вырвал из неё своё сердце и высоко поднял его над головой.
Оно пылало так ярко, как солнце, и ярче солнца, и весь лес замолчал, освещённый этим факелом великой любви к людям, а тьма разлетелась от света его и там, глубоко в лесу, дрожащая, пала в гнилой зев болота. Люди же, изумлённые, стали как камни.
– Идём! – крикнул Данко и бросился вперёд на свое место, высоко держа горящее сердце и освещая им путь людям.
Они бросились за ним, очарованные. Тогда лес снова зашумел, удивлённо качая вершинами, но его шум был заглушён топотом бегущих людей. Все бежали быстро и смело, увлекаемые чудесным зрелищем горящего сердца. И теперь гибли, но гибли без жалоб и слёз. А Данко всё был впереди, и сердце его всё пылало, пылало!

И вот вдруг лес расступился перед ним, расступился и остался сзади, плотный и немой, а Данко и все те люди сразу окунулись в море солнечного света и чистого воздуха, промытого дождём. Гроза была – там, сзади них, над лесом, а тут сияло солнце, вздыхала степь, блестела трава в бриллиантах дождя, и золотом сверкала река. Был вечер, и от лучей заката река казалась красной, как та кровь, что била горячей струёй из разорванной груди Данко.

Кинул взор вперёд себя на ширь степи гордый смельчак Данко, – кинул он радостный взор на свободную землю и засмеялся гордо. А потом упал и – умер.

Люди же, радостные и полные надежд, не заметили смерти его и не видали, что ещё пылает рядом с трупом Данко его смелое сердце. Только один осторожный человек заметил это и, боясь чего-то, наступил на гордое сердце ногой. И вот оно, рассыпавшись в искры, угасло.

Вот откуда они, голубые искры степи, что являются перед грозой!

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*